Над лазурной гладью моря ветра нет и солнце блещет.
В том пространстве безмятежном гордо реет буревестник.
Он кричит и всё в округе оглушает этим криком.
А на каменном утёсе трое пингвинов собрались.
И один из них спокойно обратился к глупой птице:
«Слышь-ка, дурень горлопастый, не кричи на всю округу, не мешай нам расслабляться.
Мы тут с пингвином Аркашей, да и с пингвином Серёгой тихо-мирно, без базара, на троих соображаем.
А ты криком нам мешаешь отдыхать вполне культурно.
И гагар ты зря пугаешь, что грядёт на море буря.
Может быть, им недоступно наслажденье битвой жизни,
только в плане сексуальном эти птички — очень даже.
Глянь-ка, вон на горизонте белый и мятежный парус
что-то очень долго ищет. Видно, тоже непогоду.
Вот к нему и отправляйся наслаждаться всякой битвой с чем угодно, хоть с цунами».
Молвив так, друзьям разлил он, чтобы пр́инять по последней,
а уж после дружно двинуть к соблазнительным гагарам.
Ну, а гордый буревестник, всё кричал своё до хрипа: «Буря, скоро грянет буря!».
«Он — сказал рыбак на шхуне — нам всю рыбу распугает», —
и, прицелившись получше, в крикуна шарахнул дробью.
«Что ж, помянем бедолагу!» — предложил гагарам пингвин.
В том пространстве безмятежном гордо реет буревестник.
Он кричит и всё в округе оглушает этим криком.
А на каменном утёсе трое пингвинов собрались.
И один из них спокойно обратился к глупой птице:
«Слышь-ка, дурень горлопастый, не кричи на всю округу, не мешай нам расслабляться.
Мы тут с пингвином Аркашей, да и с пингвином Серёгой тихо-мирно, без базара, на троих соображаем.
А ты криком нам мешаешь отдыхать вполне культурно.
И гагар ты зря пугаешь, что грядёт на море буря.
Может быть, им недоступно наслажденье битвой жизни,
только в плане сексуальном эти птички — очень даже.
Глянь-ка, вон на горизонте белый и мятежный парус
что-то очень долго ищет. Видно, тоже непогоду.
Вот к нему и отправляйся наслаждаться всякой битвой с чем угодно, хоть с цунами».
Молвив так, друзьям разлил он, чтобы пр́инять по последней,
а уж после дружно двинуть к соблазнительным гагарам.
Ну, а гордый буревестник, всё кричал своё до хрипа: «Буря, скоро грянет буря!».
«Он — сказал рыбак на шхуне — нам всю рыбу распугает», —
и, прицелившись получше, в крикуна шарахнул дробью.
«Что ж, помянем бедолагу!» — предложил гагарам пингвин.
