Такой же, как и все,
Как белка в колесе,
Мотался от восхода до заката.
С утра пускался в путь.
Ни охнуть, ни вздохнуть.
Мечтал о том, что, может быть, когда-то
Я стану так везуч,
Что мне на небе луч
Блеснёт иль счастье прилетит в конверте,
И я смогу тогда
Успеть, что никогда
Не успевал средь этой круговерти.
Я выкошу бурьян,
Я напишу роман,
Зарядку делать ежедневно буду.
Я, натянув струну,
Весь мир переверну,
А может, даже вымою посуду.
Я докажу Ферма,
Прочту всего Дюма
(Отца и сына), в день томов пятнадцать.
Ужель я не мужик?
Я выучу язык!
Хотя бы русский, чтоб не ошибаться.
Внезапно, так сказать,
Спустилась благодать.
На всё внезапно появилось время.
Но что-то не даёт,
Залив напитки в рот,
Сесть на коня, засунуть ногу в стремя.
Как копия моржа
Десятый день лежа,
Свои печально вспоминаю планы.
Известно сотый век:
Слаб всё же человек.
Пойду дойду до кухни иль до ванны.
Как белка в колесе,
Мотался от восхода до заката.
С утра пускался в путь.
Ни охнуть, ни вздохнуть.
Мечтал о том, что, может быть, когда-то
Я стану так везуч,
Что мне на небе луч
Блеснёт иль счастье прилетит в конверте,
И я смогу тогда
Успеть, что никогда
Не успевал средь этой круговерти.
Я выкошу бурьян,
Я напишу роман,
Зарядку делать ежедневно буду.
Я, натянув струну,
Весь мир переверну,
А может, даже вымою посуду.
Я докажу Ферма,
Прочту всего Дюма
(Отца и сына), в день томов пятнадцать.
Ужель я не мужик?
Я выучу язык!
Хотя бы русский, чтоб не ошибаться.
Внезапно, так сказать,
Спустилась благодать.
На всё внезапно появилось время.
Но что-то не даёт,
Залив напитки в рот,
Сесть на коня, засунуть ногу в стремя.
Как копия моржа
Десятый день лежа,
Свои печально вспоминаю планы.
Известно сотый век:
Слаб всё же человек.
Пойду дойду до кухни иль до ванны.
